Перед читателем — содержательная и увлекательная книга ВАГЕ-ВАГЕАНА «СЕРДЦЕ ПОЭТА», в которую вошли письма поэта, редактора, педагога и армянского общественного деятеля Ваге-Вагеана. Этот том вышел в издательстве «Сипан» в 2012 году под редакцией и с примечаниями неутомимого подвижника армянской словесности Арама Сепетчяна — во исполнение воли покойного автора, передавшего хранившийся у него пакет писем сыну, архитектору Цолаку Абдаляну, для публикации после своей смерти.
Переписка — как в нашей литературе, так и вообще — открывает новые возможности для постижения внутреннего мира автора писем. Это прежде всего искреннее общение, задушевный разговор, признание в мыслях и чувствах, которые непосредственно рождаются в душе автора, без вмешательства внутреннего редактора, который, вероятно, вычеркнул бы слова и строки, кажущиеся или признанные «неудобными» для публикации… А когда автор писем — чуткая поэтическая душа, прошедшая через ад страданий, свидетель и беззаветный участник литературной, образовательной, культурной и общественной жизни диаспоры после Геноцида, издание его переписки становится ещё и, прежде всего, публикацией документально ценного свидетельства — отзвука глубоко пережитого опыта одной из бурных эпох нашей истории…
Лишь немногие из опубликованных писем Ваге-Вагеана носят сугубо личный характер и обращены к любимым людям, членам семьи или близким друзьям. Большинство адресовано видным литераторам, общественным деятелям его времени, выдающимся представителям родины. В них затрагиваются литературно-эстетические вопросы, тревоги и волнения, которыми жили наш народ и наша родина, положительные и отрицательные явления национально-общественной жизни — всё то, из чего складывается летопись новейшего периода нашей истории. Во всём этом предстаёт величественная фигура ВАГЕ-ВАГЕАНА — человека глубоко принципиального, преданного идеалам, с твёрдыми убеждениями, взыскательного и добросовестного, мужественного и стойкого… добровольца, без остатка посвятившего себя армянскому слову и литературе, народу и родине…
Поэта, прошедшего через ад депортации, в его письмах неизменно преследовали тревожившие подсознание картины изгнания и вновь переживаемый ужас. В письме Люси Потукян (Зарифян) он пишет с особой выразительностью: «Мыслями я снова возвращаюсь в детство, на дорогу изгнания. Толпа, вооружённая всем — от мясницких ножей до серпов, топоров и всевозможного огнестрельного оружия, — обрушилась на нас чёрной тучей, воплощённым кошмаром, спускаясь по обоим склонам того глубокого и длинного ущелья, где мы, более тысячи пятисот женщин и детей, застыли, прижавшись друг к другу. Всё вмиг переменило цвет. Смесь дыма и крови застлала нам глаза, а ужас породил в нас странное ощущение. За первыми криками и воплями последовало полное безмолвие. …Мы остались стоять в оцепенении перед нашими мёртвыми, среди глухих стонов раненых, перед жалким зрелищем полуобнажённых тел… С той поры нам, уцелевшим, достались плач от голода и боли, унижение оскорблений, раздирающие душу неотступные воспоминания и какая-то мстительная страсть — жить, выстоять и добиться воздаяния…»
Самое благородное выражение этой жажды жить и выстоять назло всему Ваге-Вагеан, быть может, нашёл в своей неутолимой потребности писать, творить… В письме Ншану Бешикташляну точны его слова о нашем языке, которому он служил своим литературным трудом, преподаванием и редактированием литературного журнала «Ани»: «Наш язык — последняя монета нашего богатства. Если мы утратим и этот остаток, нам останется искать могилу для нашего обанкротившегося существования».
Редактирование ежемесячного журнала «Ани» на протяжении почти десяти лет без перерыва было неустанным, самоотверженным трудом во имя армянского языка и слова, идеи и красоты. В условиях нашей жизни за рубежом это было изнурительное плавание против течения. «Мы должны трудиться и отдавать от сердца, с душой», — пишет он в письме Грачу Зардаряну. «Редко наш народ нуждался в здоровой духовной пище так настоятельно, как сейчас… Вы призваны исполнить свой долг перед народом и человечеством на поприще художественной литературы…» Его замысел и состоял в том, чтобы объединить вокруг «Ани» лучшие литературные силы зарубежья. «Литература диаспоры должна обрести отчётливое лицо прежде, чем счастливо осуществится единая и общая армянская литература, чтобы суметь внести в конечный результат свой благотворный вклад», — пишет он Петросу Зарояну, одновременно призывая добиваться участия в этом литературном движении всех, кто наделён литературным даром и предан идеалам. Главную меру ценности художественного произведения Вагеан видел прежде всего в проницательности взгляда, устремлённого к исследованию ещё не изведанных глубин человеческой души.
Однако тирания повседневности поглощала его, ведь Ваге-Вагеан был ещё и образцовым педагогом — по призванию, подготовке, идеалам и самоотдаче. В письме Бениамину Нурикяну он с горечью пишет: «Меня поглощает повседневность. Преподавание, проверка бесчисленных школьных тетрадей, а затем „Ани“ — в одиночку, без помощи». Трудностей было не счесть: обеспечить финансирование журнала, найти авторов, наладить распространение. Недаром, говоря о своей редакторской работе, он называл её «непрерывным истощением, капля за каплей». Постепенно поэта всё больше огорчала нехватка веры и воодушевления в отношении армянского слова и книги у наших писателей диаспоры. В письме Грачу Зардаряну он с глубокой болью сетует: «Меня забыли и оставили в полном одиночестве прежде всего те мои братья по перу и идее, на чью помощь, на чьё сотрудничество я рассчитывал, когда брал на себя тяжкий труд издавать журнал».
Высшим источником утешения и вдохновения для Ваге-Вагеана была возрождённая родина. Примечательны следующие строки одного из писем: «Нашим утешением и нашей славой по-прежнему остаётся наша родина — живая, с каждым днём становящаяся чуть сильнее и прекраснее. Пусть она ещё не полная награда за нашу многовековую кровавую борьбу, но она — единственная кузница, где закаляется сталь нашей воли к отстаиванию своих прав».
Как явствует из писем, деятельность Ваге-Вагеана не ограничивалась редакторской, творческой и педагогической работой. Он также вносил ценный вклад в армянскую печать, неизменно исходя из своей принципиальной гражданской позиции, и выступал перед публикой как в зарубежных общинах, так и на родине, обращаясь к литературным, общественным и национальным вопросам, волновавшим армянскую жизнь. Он был востребованным оратором, чьё веское слово служило путеводным светом прежде всего для множества армян, живших в изгнании.
Его письма свидетельствуют, что его жизнь была неразрывно связана с важнейшими событиями армянской жизни после Геноцида. Обустройство диаспоры — школа, печать, литература, жизнь объединений и политических организаций, движение за репатриацию, сближение и укрепление связей между диаспорой и Арменией, пятидесятилетие Геноцида армян, гражданские столкновения в Ливане, их последствия для судеб ближневосточных общин… Независимость Армении. Всё это проходило сквозь призму его чуткой души, превращая его мысли, чувства и саму жизнь в священное горение во имя идеи и красоты, ради сохранения и беспрепятственного продолжения жизни нашего народа и родины…
В письмах, написанных на закате жизни, Вагеан горячо призывает положить конец безрассудному бессердечию тех, кто спешит читать надгробную речь армянству Ближнего Востока. «Армянские общины Ближнего Востока с центром в Бейруте были, остаются и завтра будут становым хребтом армянской диаспоры, источником её нравственных и интеллектуальных сил, будут давать людей для борьбы за выживание…» — пишет он в письме Смбату Теруняну. Вместе с тем он с горечью сожалеет о господстве торгашеского мышления в некоторых кругах Благотворительного союза, отличительной чертой которого была преданность идеалам, и бьёт тревогу в письме Андранику Полатяну: «АВБС нуждается в коренном преобразовании своей системы управления. Иначе недалёк его необратимый крах». Не меньшей тревогой проникнуто его письмо Алеку Манукяну, написанное при известии о продаже Культурного центра имени Алека Манукяна: «Нельзя продавать здание Культурного центра имени Алека Манукяна — ради блага ливанских армян и всей диаспоры, а почему бы и не ради нашей Родины. Им не должны владеть те, кто не научился оценивать материальное по мере того духовного, нравственного, интеллектуального плода, который оно принесло или ещё принесёт». Что касается ходивших тогда разговоров об учебном заведении «Мелконян», Ваге-Вагеан вновь с болью в сердце пишет Андранику Тагесяну: «Слышу печальные вести о нынешнем положении в учебном заведении „Мелконян“, и сердце моё горит от боли. Во всей нашей диаспоре это почти единственный центр, который может стать местом подготовки завтрашних хранителей армянского духа». С той же мучительной болью на заре восстановления независимости Армении поэт возмущается, узнавая о «безумствах» ответственных лиц на родине. «Куда они хотят завести наш оставленный без защиты народ своими преступно протурецкими бреднями? Принцип исключения Третьей силы — это приглашение к окончательному падению в бездну», — пишет он Ара Галайджяну 21 октября 1990 года.
В сугубо личных письмах, обращённых к самым любимым людям, Ваге-Вагеан раскрывает сокровенные глубины своей частной жизни, давая читателю услышать биение сердца, прерывистое дыхание, трепет и тончайшую мелодию души, которые завораживают его вдохновением, рождённым глубокими внутренними переживаниями поэта…
Так Ваге-Вагеан — поэт и редактор, педагог и армянский общественный деятель — письмо за письмом, строка за строкой открывает тайники своего сердца и ума, являя прежде всего свои тревоги и волнения, мечты и видения, связанные с литературно-художественными, культурно-образовательными и национально-общественными вопросами более чем шестидесятилетнего периода армянской жизни… с искренностью и теплотой, передающимися от сердца к сердцу. Чтение этих писем, написанных на западноармянском языке во всей его красоте и безупречной чистоте, — праздник души и мысли… волнующее общение с сердцем поэта, после которого читатель становится духовно богаче, благороднее и глубже ощущает себя армянином…
В одном из писем дочери, Шогер Абдалян, поэт с болью признавался: «Я обречён навсегда остаться непонятым человеком…» Дорогой поэт, бывший также нашим заслуженным учителем армянского языка и армянской литературы в стенах средней школы имени Даруи Акопян АВБС, можешь быть уверен в своём загробном бытии: благодаря согревающему душу чтению этих ПИСЕМ мы смогли чуть глубже проникнуть в сокровенные складки твоего богатого внутреннего мира, лучше понять и оценить твою исключительную личность, твоё сердце, всегда бившееся великой ЛЮБОВЬЮ к нашему народу и родине, ПРЕКЛОНЕНИЕМ перед армянским словом и литературой, перед АРМЯНСКИМ ДУХОМ.
Вечный свет и благословение твоей памяти, ДА ВОЗДАСТСЯ СПОЛНА Араму Сепетчяну, составителю и редактору этого ценного тома, а также Цолаку и Шаке Абдалянам, исполнившим взятое на себя обязательство издать его.
ЕРАН ГУЮМДЖЯН